FRPG Dark Reunion

Объявление




W E L C O M E
Ролевой проект Dark Reunion приветствует потенциальных игроков, старательно заманивая их в свои коварные сети, а так же тех, кто уже успел освоиться с желанной ролью и разделить с нами пилюлю наслаждений. Мы открыты 24.01.12 и с распостертыми объятиями принимаем всех, кто решится продлить это чудное мгновение, остановившись с нами.

H O T N E W ' S
TVD. Dark Reunion приветствует потенциальных игроков! Мы рады приветствовать Вас на нашем ролевом проекте, где каждому персонажу, вне зависимости от расы, возраста и каноничности найдется место в сюжете. Рейтинг нашей игры NC-17, эпизодическая система, квесты пишутся периодически, по мере поступления игроков. На данный момент на проект необходимы такие персонажи как Bonnie Bennett & Meredith Fell. У обоих имеется готовый квест, а партнеры по игре не заставят ждать своей очереди. Мы гарантируем Вам интересную и захватывающую игру, лучи любви, различные поощрения за труд и радушное гостеприимство. TVD Dark Reunion разнообразит и украсит Ваше прибывание на просторах ролевых игр.
A D M I N I S T R A T I O N
Elena Gilbert – администратор организационной и квестовой части форума;
Jeremy Gilbert – администратор остальной текстовой и графической части форума, а так же вселяющий надежду и вдыхающий жизнь в проект.

M O D E R A T O R S
Damon Salvatore – модератор по части черного пиара и заключения нелегальных партнерств.
Caroline Forbes – верный, но нервный помощник по части пиара и по совместительству грозный блондин проекта.


Ролевой проект отчаянно нуждается в Bonnie Bennett & Meredith Fell ! Персонажи уже вписаны в квест!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Dark Reunion » Administration » Бункер


Бункер

Сообщений 121 страница 130 из 219

121

Иногда я так сильно боялась смерти и так сильно была увлечена мыслями о выживании. О возможности сбежать. Еще раз, и еще раз... Затем я вспоминала, что убегала от неминуемого всю свою жизнь, а теперь же нахожусь в настоящей западне. Счет идет на секунды, а мне не остается времени, чтобы отыскать выход. Лишь снова выживать. Снова бежать. И последнее на нынешнем этапе моей жизни можно смело вычеркнуть. От судьбы не уйдешь, это так. Если мне суждено перед смертью вволю настрадаться, собственными мучениями и унижениями расплатиться за былые грехи, на ту сторону я попаду через еще как минимум пятьсот лет. Хотя скорее всего я сразу же отправлюсь в ад, а здесь и сейчас – мое чистилище.
  Вот например сейчас вселенная заставляет меня почувствовать себя ничтожеством перед одним из немногих существующих вампиров. Признать, что он имеет надо мной полную власть. С учетом того, что он почти втрое младше меня. Хах, забавно выходит. Он наступает ближе, перекрывая все пути к отступлению. Он желает убедиться в правдивости моих слов. При всем при этом Энзо имеет наглость спрашивать, не хочу ли я сама испытать честность ситуации. И пусть его вопрос является риторическим, но, черт тебя дери, конечно же я не хочу этого делать! Он что, крови моей испить вздумал? Не то, чтобы я была жадной, просто слишком многого этот птенец требует взамен. Но что я могу сказать в свое оправдание? Забрать назад произнесенную вслух просьбу? Как-то поздновато.
  – У некоторых людей есть такая болезнь – патологическая лживость. – Спасибо за тонкое оскорбление. Почему они все считают, что я чем-то больна? Что мое простое и вполне объяснимое желание остаться в живых – это ненормально? Если бы я всем спешила говорить правду – ее бы рано или поздно использовали против меня. Сильнее всегда был тот, на чьей стороне истина. Но в реальном мире нередко побеждает и тот, кто умеет белое представить черным, и наоборот. Разве это не объясняет того, что я всегда опережаю своих врагов на шаг или даже десять? Немного импровизации – и вот, девиз для успешной жизни в бегах готов.
  – Слово, что будешь честной, ты же не сдержишь, – продолжает Энзо. Ну, степень моей честности всегда обратно пропорциональна степени чужого необузданного любопытства. А вообще, раз мой собеседник такой догадливый и одновременно с этим крайне недоверчивый, почему так гнушается простым внушением? Почему не желает проверить плутовку на вшивость? Эдак со стопроцентной гарантией. Может, действительно боится узнать правду?
  – ...и хорошей девочкой ты тоже не будешь, если попрошу... – разве тебе нужна хорошая девочка, Энзо? Я знаю, что ты не попросишь об этом, так к чему разводить ненужные драмы? Мы в чем-то похожи. И точно могу сказать, хорошие мальчики и девочки – залог нашего счастья. Если стремишься к нему, то выбрал неправильный путь. – Признайся, ведь это тебя и привлекает во мне, – иначе ты не стоял бы сейчас здесь, преодолеваемый сексуальным желанием. Видимо, мало лжи и предательств было в твоей жизни. Мало темноты. Все проглядывается в поведении. Взять хотя бы чрезмерную впечатлительность, которая больше остального освещает желание оторвать свой кусок разочарования и боли из этой нашей игры в слабого и сильного, глупого и умного, человека и вампира.
  Он находился слишком близко, чтобы сопротивляться. И был слишком заинтересован, чтобы побороть искушение. А я же рисковала, позволяя ему совершить задуманное. Попытаться остановить это? Нет, этого не будет.
  – Я хочу – тебя, – рука Энзо скользит вверх, останавливаясь на моей шее. Он с легкостью почувствует учащенный пульс, если захочет. И это сдаст меня с поличным. – Хочу, чтобы ты провела со мной ночь и не сбежала утром. – Хотелось спросить зачем? Всегда интереснее оставить за собой какую-то легкую таинственность. В конце концов, если мы таки заключим сделку, он обязательно увидит меня еще раз. Поэтому подобные сентиментальности с трудом сочетались с образом недобрутального вампира в лице Энзо. Но это то, что он захотел взамен. Кстати, это уже вторая его просьба переспать за последние пять минут. И я, как самая щедрая и добрая, разумеется, не могла в этом отказать.
  Ему стоило лишь немного наклониться, чтобы поцеловать, заставить ощутить вкус алкоголя на своих губах, обезоружить и сбить с толку. Это было слишком ожидаемо, но вместе с этим и чересчур волнительно, чтобы первой проявить инициативу. Пальцы одной руки машинально сжимают футболку вампира, притягивая к себе, вторая же рука упирается в неровности каменной кладки. Я не могла позволить себе распуститься, по крайней мере не сейчас. И все же ему удалось разжечь огонек где-то внутри, по нарастающей рассеивающий возбуждение по всему организму. Внезапно я чувствую легкий укол нижней губы, но не сразу осознаю, что происходит. Только ощутив во рту вкус собственной крови, я попыталась оттолкнуть Энзо, но попытка была тщетной. До того момента, пока он сам не отпрянул, наверняка приложив к тому немало усилий. Невольно рука тянется к лицу вампира и через мгновение он получает увесистую пощечину. Я резко отдергиваю ноющую руку.
  – Черт. Да ты действительно не лгала. – Пока этот дурак искренне удивлялся происходящему, я на секунду приложила палец к окровавленной губе. – Конечно я не лгала! Я бы не стала так рисковать. Ты мог просто напросто свернуть мне шею после такого заявления. Не знала же я, что ты не такой идиот, каким кажешься на первый взгляд, – в моем тоне, помимо язвительности, действительно слышалась и некоторая злость. Чтобы унять эмоции, я закусываю кровоточащую губу. Но сердце все еще колотилось в груди, бешено отбивая свой собственный ритм. И это не позволяло сосредоточиться на чем-либо другом.

0

122

Около 119 лет назад, при рождении, тебя нарекли прекрасным именем Андреа Фабер. Судьба распорядилась так, что ты тащишь на себе тяжелую ношу ведьмы, разделяешь интересы того, с кем приятнее сотрудничать и коротаешь дни своей жизни в Новом Орлеане. А еще ты поразительно похожа на Холланд Роден. И ты даже не представляешь, как я тебя жду.

http://24.media.tumblr.com/53580618c301557ed188f401e76de8cd/tumblr_n3qgm4AABS1r4urw2o4_r2_250.jpg

http://savepic.net/4854687.png
T E L L   M E   A L L,   M O N   A M I
ну же, садись, рассказывай, mon ami. как тебя бросали, не берегли, как закрывали двери, кидали в грязь, как на груди твоей рвали шифон и вязь.

  23 ноября 1915 год. Первая мировая, Англия, Лондон. Ты замужем лишь год, ты с юношества мечтала о счастливой многодетной семье, но твой муж был призван на фронт. Ты любила всем сердцем и времени, проведенного вместе, тебе было катастрофически мало. Ты принялась искать выход из ситуации, как только узнала о предстоящем расставании с любимым. Ты предложила бежать из страны и получила отказ. Но утро, как говорится, вечера мудренее. Кто же мог знать, что в тебе дремлют ведьмовские силы? А ночь была тяжелой. Проснулась ты в холодном поту от ночного кошмара, в котором точно видела смерть мужа на войне. Кое-как тебе удалось отговорить его от желания воевать за Родину. Вы собирались наведаться к твоей тетке в Аргентину, да только суждено было твоему счастью гореть синим пламенем. Уже на следующий день, стоило вам добраться до городской границы, твой муж получил пулю в висок за дерзость перед безымянным немцем, чье лицо тебе до сих пор является во снах. В тот момент тебе было наплевать на разворачивающиеся вблизи военные действия, ты сидела на коленях перед неподвижным телом любимого человека, а я наблюдала за тобой в течение нескольких минут, изумляясь тому, как не задела тебя ни одна мимо пролетающая пуля. Твой видок был как минимум жутковат: тебя всю сотрясало от ужаса и тихих рыданий, окровавленные дрожащие руки блуждали по торсу покойника, словно намереваясь оживить бездыханное тело. К тому же погода была отвратительной, и лило, как из ведра. Алая кровь смешалась с черной грязью, рыжие волосы липли к шее и щекам, ты убирала их назад мокрыми пальцами, оставляя грязевые отметины на белоснежной коже.
  Ты привлекла мое внимание своей потрясающей и удивительной внешностью. Я всегда по-особенному относилась ко всему прекрасному. Любила красоту, ценила ее. Мне было наплевать, какой монстр мог бы скрываться за столь миловидной внешностью, я, практически не раздумывая, приблизилась к тебе и встала по левую руку. Ты снизу вверх глядела на меня глазами, полными сожаления и отчаяния. Ты хотела молить о помощи, я знаю, но не могла. Тогда я просто взяла тебя за руку и потащила в безлюдный переулок, хотя ты оказывала сопротивление и постоянно оглядывалась назад, сопровождая каждое свое движение недовольным стоном. Только я надкусила собственное запястье, чтобы сделать первый шаг к твоему обращению, как ты, сама того не осознавая, атаковала меня одним лишь взглядом. В тот момент я поняла, что ты не просто несчастная беженка. Ты нечто большее. Мой бриллиант.
***
  Когда-то ты была мягкой, нежной, хрупкой. Наивной, но сообразительной и чересчур резвой. Ты постоянно крутилась вокруг да около, но твое общество никогда не надоедало. На первых порах после открытия в себе сил ты была крайне агрессивной и на протяжении нескольких недель мне приходилось следить за тобой, не смыкая глаз. Обуреваемая жаждой мести, ты постоянно лезла на рожон, рисковала собственной жизнью и заставляла меня нервничать. Но мне нравилось обучать тебя. Я помогала тебе контролировать свою магию, а взамен ты разрешала пользоваться своими услугами. На этом, увы, наши отношения не ограничились. Я привязалась к тебе, пожалуй, слишком. Ты стала мне кем-то вроде сестры, о которой я никому не рассказывала и никогда не расскажу. Все шло своим чередом: ты делилась со мной историями из прошлой беззаботной жизни и слишком часто жаловалась на, как ты это называла, свое проклятье. Тебе нравились новые возможности, но главное недовольство заключалось в их влиянии на тебя – ты стала гораздо более жестокой и беспощадной. В какой-то мере похожей на меня. Я понимала, каково тебе, но ничем не могла помочь.

http://savepic.net/4854687.png
A L L   I   N E E D   I S   Y O U
расскажи, как в новой реке глубока вода, как легко предавать, если знаешь, что ты сильнее.

  Пусть ты будешь единственным за все пятьсот лет другом Кэтрин Пирс. Мы держались вместе всего четыре месяца, но сблизились, как сестры. Затем я поняла, насколько такая связь опасна для меня, и решила сказать аривидерчи. Ты расценила это как предательство, что частично есть правдой. Я тебя бросила. Вот и вся трагичность наших отношений.
  До этого времени я считала тебя мертвой. С твоей-то тягой к авантюрам, еще и во времена мировой войны... А я недооценила тебя, знаешь. А ты знала все. Столько, что смогла позволить себе даже замедлить старение. И смогла принять себя новую. В какое-то время ты искала меня, чтобы отомстить. Ведь без моей помощи тебе пришлось очень нелегко. Но сейчас ты ищешь меня не за тем, чтобы проучить, а только чтобы сказать спасибо.
http://savepic.net/4854687.png
L I S T E N   T O   Y O U R   H E A R T
это не сказки о том, что "будет все хорошо". это обычный сюжет, где ты падаешь и встаешь, и если кого-то теряешь, кого-то найдешь.

Моя тела все знает. Дана, имей в виду! Я хочу, чтобы у тебя было три высших образования, одно из которых связано с психологией. : D Умей танцевать, знай несколько языков, играй на гитаре и фортепиано.
Ну с пожеланиями все. http://savepic.su/783915.png

пост на проекте


  За время своей вновь человеческой жизни я успела понять кое-что важное: голод – проблема не только вампиров, но и людей. Он мучает меня 24 часа 7 дней в неделю, независимо от того, сколько я могу съесть за целый день. Что-то странное происходило со мной. Это нормально – жрать как свинья на убой? Сколько времени пройдет, прежде чем моя задница увеличится втрое? Интересно, каждый человек испытывает то же, что и я или это последствия моего перерождения? Одно я знала точно – иногда есть хотелось больше, чем жить. Именно это и стало причиной, по которой я за последние несколько дней решилась отойти от дома на серьезное расстояние. Господа Медичи просили меня терпеливо дождаться завтрашнего дня, потому что, знаете ли, когда во всем городе очередное празднество, бегать по супермаркетам за сэндвичами для Кэтрин Пирс мало кому захочется. Наверное, сегодня тот особенный день, когда батон с колбасой для меня дороже собственной жизни.
  Город как обычно ликовал, а я радовалась лишь тому, что уже через пару сотен метров смогу заключить в объятия все свежеиспеченные марципановые булочки в этом городе. От одной лишь мысли о еде рот наполнялся слюной, я даже перестала обращать внимание на людей, двигающихся в такт музыке и отчаянно размахивающих руками. Если этой ночью меня не убьет один из городских вампиров, то кто-то обязательно зашибет в припадочном танце. Во мне нередко за время пребывания в Новом Орлеане боролось желание забыть о том, кто я такая, и присоединиться к беззаботной толпе. Но я не могла так рисковать. Стоило кому-нибудь узнать меня – мне не жить. Бояться можно было даже обыкновенного нападения вампира, которое в этом городе куда вероятнее, чем в Мистик Фоллс. А у меня до сих пор слишком много невыполненных планов и неутоленный голод мести. Сукин же ты сын, Максфилд! Одна лишь мысль об этом августинском ублюдке пробуждала во мне чувство неимоверной злости, а внутри что-то предательски сжималось, стоило лишь вспомнить о дочери, которую я рисковала потерять во второй раз. Всеми данными мне свыше усилиями я прогнала из головы мрачные мысли, утешаемая предчувствием, что уже через несколько минут воссоединюсь с любовью всей своей жизни. И, собственно, как нередко бывало за пятьсот лет, кто-то посмел нарушить все мои планы. В следующую секунду чья-то рука настойчиво развернула меня на все сто восемьдесят градусов. Задолго до того, как до меня дошло, кто передо мной стоит, моим локонам уже делался комплимент:
  – Не могла же ты так быстро накрутить волосы, – удивленно заметил незнакомец. Вау, надо же! Только я хотела спросить, не желает ли он получить рекомендацию по укладке, как молодой человек четко дал понять, что потревожил меня не за этим.
  – Кэтрин. Так ведь тебя зовут. В прошлый раз ты назвалась чужим именем, – и вот с ноткой грусти в голосе он раскрывает все карты. Кто ты такой, черт возьми?! Даже не представляю, что сейчас выражало мое лицо: шок, испуг, страх? Или все и сразу? Я была точно уверена, что это очередной неудачник из моего прошлого, которому я рассказала одну из своих баек, пообещала весь мир, а затем, оставив с носом, исчезла навсегда. И это «навсегда» закончится для меня прямо здесь и сейчас. Боже, во имя всех гамбургеров Америки, прости и сохрани! Негоже Кэтрин Пирс кончать столь нелепой смертью. Только не так, и не здесь, и вообще... черт, да этот парень просто псих! После соприкосновения со стеной я почти чувствовала, как позвонки трещат по швам. Еще этот жуткий запах перегара, которым разило от вампира, пожалуй, за километр... Быть человеком ужасно. А еще ужаснее осознать, что стоящий перед тобой мужчина – твой бывший любовник, брошенный и обманутый, наверняка желающий тебе смерти. А ты просто жалкий человек, не способный дать отпор. Еще один минус в копилку тысячи других минусов человеческой жизни.
  – Энзо... – его же так зовут? Не успеваю я добавить несколько слов в свою защиту, как меня нагло перебивают. Похоже, он терзается в сомнениях – действительно ли я такая прогнившая, отчаянная сука, чья жизнь настолько пропитана негативом, что не стоит ни цента? Наверное, это так. И в коем-то веке я не слишком рада это признать. Что со мной делает новая жизнь? Она вынуждает меня в пух и прах растоптать репутацию бесстрашной и безразличной к чужим жизням вампирши. Разве этого я добивалась всю свою жизнь? И разве все шло к тому, что я сейчас обтираю спиной какую-то поганую стену, выслушиваю крик души пьяного вампира и не имею возможности сбежать, что делала всегда? Сбежать. Бежать. Беги. Я закрываю глаза и пытаюсь заполнить разум этим чудодейственным словом, но Энзо требует, чтобы я признала свои ошибки. Теперь только его вопрос «Ты правда, такая, как тебя описывают?» бьется в моей черепной коробке, вызывая головную боль. Ты хочешь откровений? Хочешь узнать правду? Тогда не смей упрекать, осуждать и говорить, что разочаровался. Иначе я расцарапаю тебе все лицо, глупый мальчишка.
  – И какая же я? Самодовольная стерва, манипулирующая чужими судьбами? Хочешь знать, действительно ли я иду напролом, беспощадно избавляясь от каждого, кто не успел увернуться? Мне жаль тебя огорчать, но это абсолютная правда, – я старательно проговариваю каждое слово, пропитывая злостью и ядом, исходившими изнутри и вызванными чрезмерным любопытством стоящего передо мной вампира. Моментально всплывают воспоминания, все самые гадкие комментарии в мою сторону, смешивающие гнусную ложь с печальной правдой. И голову ломать не надо, чтобы понять, кто и что рассказал Энзо обо мне. Елена Гилберт. И здесь свой нос сунула! Приукрасила она реальность или о чем-то не договорила? Занятно, весьма занятно. Очень уж напоминает ябедничество обиженной девчонки, желающей настроить всех против взрослой капризной тетки. Самое неприятное, что у нее это получается.
  – Неуловимая злодейка Кэтрин Пирс. Которую я так легко нашел, – красивая финальная фразочка от Энзо. Вот он уже проводит дрожащей рукой по моему лицу, а я никак не могу определиться, от чего перевозбуждена: от нахлынувших воспоминаний или его трепетных прикосновений? Как же он пьян! А я слишком уязвима, чтобы пытаться с этим бороться. Внезапно я почувствовала усталость, несколько минут нашей встречи слишком утомили, заставили разнервничаться и, возможно, получить травму позвоночника. В последнем не совсем уверена. Я что есть силы отталкиваю вампира от себя, что не очень-то легко сделать, когда его пьяное тело наваливается на тебя всем своим весом.
  – Не смей произносить мое имя, – пытаюсь сказать как можно более угрожающе, хотя нынче мои угрозы – просто детский лепет, – слишком многие желают моей смерти. – Я оглядываюсь по сторонам, внешне стараясь сохранять спокойствие. Если хоть чьих-то ушей коснется мое имя... Сегодня меня наверняка не прикончат, зато будут держать на мушке в последующие дни.
  – Я, надеюсь, ты напился не для того, чтобы сейчас мне все это здесь высказывать? Зачем ты вообще приехал в город? Отчаявшийся любовничек, надеющийся поплакаться в мою жилетку о жестокости и несправедливости этого мира? Да уж, жизнь еще не то преподнесет. Смирись. И отоспись, выглядишь просто омерзительно. – Не так уж и омерзительно, к слову. Признаюсь, сейчас я и сама не отказалась бы от выпивки. Просто хотелось уколоть вампира словом, чтобы он не утруждал себя, находясь в моем трезвом обществе. Да и меня эта обстановка порядком напрягала. Хотелось попросить Энзо уйти, но вместе с этим я боялась, что не увижу его снова. За те две недели, что прошли, я о нем практически не вспоминала, но прошлое, пусть и недалекое, имеет свойство возвращаться. Иногда последствия могут обрушиться, как снег на голову. Как бы я не хотела этого признавать, но этот выходец из Италии может принести свою пользу. Вдруг он станет одним из немногих, желающих хоть на немного продлить мою ничтожную жизнь? Но главным остается другой вопрос. Знает ли он о том, что я человек?

0

123

на 7 минуте - попытка забить
снейдер толкает бускетса
СУКИ БЛЯТЬ НАХУЙ РАМОСА ТОЛКАТЬ
какого ж хуя нидерландцы такие дерзкие
пике наступает на ван перси, тот не может завязать шнурок

с мячом ловче чем без мяча, комментатор ты пиздец
на 27 минуте
знаете кто красавчик? Хаби Алонсо
а он риалли ничего

Рамос ну ты ягуар
де Врей ну ты и сука, столько покушений, тебе это не сойдет с рук
ван Перси красавчик, конеш, достойно отбил, но еще отыграемся

начинается дождь и я уверена что он плачет по забитому голландцами голу
бегают прекрасные мокрые мальчуганы, сеееекс

второй гол голландцев
сука этот лысый роббен просто пиздец
но тут происходит замена на торреса и я безмерно счастлива
давай мой мальчик покажи им игру

Томас Мюллер, Марио Гомес, Аарон Рэмси, Джек Уилшер

0

124

Обстановка постепенно накалялась. Причем было не совсем понятно, в какую стороны мы движемся. Уже через секунду напряжение, витающее в воздухе, можно было смело резать ножом и мазать на хлеб. Энзо злился. Я лишь вдавливалась телом в стену, желая раствориться в ней, исчезнуть. В мыслях сплошной сумбур. Я и позабыла, что теперь являюсь всего лишь слабой девушкой, а не вампиршей со стажем, готовой в любой момент дать отпор противнику. Я чувствовала себя бабочкой в его руках, не способной выпорхнуть. Это пугало и возбуждало одновременно. Опасность. Именно она. Мне всегда нравились мальчики-зажигалочки. Чуть поддай газу – они мгновенно воспламенялись, сжигая все на своем пути. Но это был предел, за которым мог последовать не очень приятный сюрприз.
  – Раз ты человек, то будешь слушаться меня. – Что-что, простите?! Я думала, что пользоваться моей уязвимостью – последнее дело. Конечно, я предполагала исход с внушением, но в самый неподходящий момент решила отказаться от этого варианта. Возражать было поздно. Зрительного контакта было не избежать. Голос вампира начинал проникать в сознание, заполняя мысли и устанавливая свои правила. Я как ничто другое понимала, что должна следовать за ним, куда бы это в итоге не привело. От трепетного волнения на душе не осталось и следа. Желание вмиг обратилось настоящим человеческим страхом – тем самым, от которого я не могла избавиться последние несколько месяцев. Всего минуту назад я была уверена, что Энзо и пальцем меня не тронет, а сейчас предвкушала сладкую месть. И сладкой она будет точно не для меня.
  Ноги сам вели меня прямо за вампиром. Вот он снимает один из номеров, а в мою голову начинают закрадываться различные предположения. Но было кое-что общее – во всех них Энзо представал в образе маньяка. Сексуально озабоченного и, в принципе, и без того довольно горячего. Ему не нужно сильно стараться, чтобы наполнить окружающую атмосферу секс-флюидами. хехе комплиментик Не очень-то утешало, что меня решили взять силой. Тем более это не лучший способ добиться расположения девушки. А если я попытаюсь отбиться – он заведется еще больше? В порыве страсти, от переизбытка эмоций, точно свернет мне шею. Страшное дело. Я нервно сглотнула и вошла в номер, считавшийся одним из лучших. Это местечко казалось просто царским логовом в сравнении с любым из тех, в котором мы могли бы оказаться. Хотя сейчас в этом вопросе я была не слишком привередлива. Быть изнасилованной в любом случае не лучшая перспектива. И комфортабельность комнаты не шибко повлияет на мое отношение к такой затее.
  – Это твое жилище, убежище, тюрьма, называй как хочешь, – довольно безразличным тоном произнес мужчина. Да уж, точно тюрьма!
  – Спасибо за заботу, но мне есть где переночевать, – пусть язвительный тон здесь не совсем уместен, но прозвучало это именно так. Только таким способом я могла не придаваться панике сразу. Я прислоняюсь к двери спиной, руки держу сзади на дверной ручке. Я знала, что сбежать не смогу, да и пробовать не стану. А хочется ведь. Но чертово внушение не позволяло сделать больше, чем просто мечтать об этом, пока Энзо расхаживал по комнате и в конце концов улегся на кровати. Я невольно нахмурилась. На что он рассчитывал? Что я сама приду к нему? Но тут он начинает говорить, и я понимаю, что в его словах нет и намека на физическое или моральное насилие. Весь смысл крылся в обыкновенном любопытстве. А я уж было припомнила все молитвы, которые знала. Хвала небесам! Облегченно вздохнув, я отхожу от двери и присаживаюсь на край кровати, поджимая под себя одну ногу.
  – А ты предлагаешь мне укрыться в четырех стенах? – я слегка улыбаюсь, стараясь расслабиться. Он не собирался убивать меня. Пока что. – Думала, конечно. Но сперва я боялась, ведь существовал риск, что это не сработает, – я иронично опускаю уголки губ, изображая грусть. Сейчас мне кажется это смешным, я могу отшучиваться, но в тот раз надо было действительно рискнуть и проверить. – Но потом меня прокляли, – во всех смыслах, да. Серьезности во мне было не больше, чем фразой раннее. Я не умела откровенничать и демонстрировать свои слабые стороны. Но не стану лгать, утверждая, что примерно это я и чувствовала на самом деле. Кто-то свыше насмехался надо мной, и я должна была подыгрывать. – И если раньше я не была уверена, что попытка сработает, то теперь и сомневаться в этом не стоит, – обидно, однако. А ведь сам Деймон предлагал мне помощь в этом. С одной стороны странно, с другой – по вполне понятным причинам. Ему было все равно. Он позволил бы мне снова стать вампиром, чтобы я не тревожила их больше. Верно говорят, что безразличие хуже ненависти. Но я заслужила его.
  – И вообще, расскажи, какого черта ты до сих пор торчишь в этом городе, – еще один вопросик от Энзо. Ему так сложно самому додуматься, какого лешего я все еще делаю здесь? Видимо, он позабыл, что значит быть человеком. Это постоянная нужда в деньгах. В большом их количестве, чтобы я могла оказаться в месте, наиболее безопасном для спокойной жизни. А для этого нужно работать. Если я не хочу мыть окна в кинотеатрах, мне бы не помешало образование. И специальный такой документ, подтверждающий наличие навыков в определенной сфере, на который угрохать еще несколько лет жизни. Действительно, откуда Энзо мог все это знать?
  – Ну, это не самое худшее место, – но в любой момент может им стать, – и здесь у меня есть друг, – назовем его так. Хотя я уверена, что при возникновении какой-либо угрозы он с легкостью открутит мне голову как винтик. Доверять свою жизнь ему я не стала бы. – Он и так сделал слишком многое для меня, – например предоставил место жительства, избавил от всякой работы, он меня кормит, терпит и дает деньги, – но большего я просить не могу, – пока что. У меня всегда был запасной план, план «Б», успешным заключением которого может стать помощь от Энзо. И если это сработает, я смогу со спокойной душой выходить на улицы Нового Орлеана. Но за красивые глазки мне не удастся добиться желаемого. Только не в этот раз. Сейчас все чаще, чтобы получить роль, необходимо переспать с режиссером. Впрочем, задачи проще не бывает.
  – Теперь моя очередь задавать вопросы, – игривым голосом произношу сквозь улыбку и пересаживаюсь на ноги Энзо. Если он позволит, на какое-то время я снова буду контролировать ситуацию. – Откуда кровь? – спрашиваю твердым голосом. Пальцы правой руки скользят по торсу мужчины и в конце концов останавливаются возле бордового пятна. Занятная штука. Он что-то упоминал об этом: о вампирах и чем-то еще, но кажется мне, за этим стоит совсем другая история.
  Он думал, что игра закончилась? Ох, нет. Она только начиналась.

0

125


  – И где же этот загадочный виновник торжества, о котором я столько слышала? – спрашиваю Элайджу и следую за ним в центр зала. Как подобает складываю руки сзади, превозмогая боль в ребрах от туго затянутого корсета, к которому я только начинала привыкать. В обычаи и манерности этого слоя общества я только начинала погружаться.
  – По-светски опаздывает, – звучит красиво. Я еле сдерживала себя весь вечер, чтобы не поинтересоваться главным гостем, ведь мой вопрос в неподходящий момент мог прозвучать довольно навязчиво и выдать все любопытство к его персоне с моей стороны. Милорд, наверное, занят. Но, разумеется, празднество подождет. – А вот и он, – слова Элайджи заставляют вернуться в реальность. Я оборачиваюсь и взглядом следую за рукой мужчины, указывающей на появление хозяина бала. Чувство волнения лишь усиливается. Он идет в нашем направлении, но теряется среди прочих гостей, высказывающих свои приветствия и похвалу. Мое сердце бьется все сильнее, я слишком взволнована фактом этой встречи. Я боялась огорчить этого мужчину, не зацепить с первого взгляда, не добиться его внимания. Но вот он выходит из толпы и сразу же одаривает меня пристальным взглядом светлых глаз. В них не проскальзывало и нотки обеспокоенности. Одно лишь желание проследить за каждой его эмоцией не позволяло мне отвлечься на что-либо в этой комнате. Смущена одним его появлением. Смущена, но не растеряна. Он был выше меня по статусу, он был достойнее, богаче и влиятельнее. И невероятно красив. Я бы сравнила его с принцем, которым он легко мог бы оказаться. Настоящий мужчина.
  – Катерина, позволь представить тебе, лорд Никлаус, – звучит бесподобно. Прямо сейчас хотелось поблагодарить его за теплый прием и ночлег при дворце. Я была не достойна таких почестей и прекрасно знала это. Я присаживаюсь в легком реверансе, почти не опуская головы, дабы не прерывать зрительного контакта с милордом. Он провожает каждое мое движение вниманием серых глаз и одобрительно улыбается – значит, я делаю все правильно. Никлаус аккуратно берет мою руку и едва касается губами. Я стараюсь даже не дышать, чтобы не портить это прекрасное мгновение.
  – Имя Никлаус дал мне мой отец. Прошу, зови меня Клаус, – представляется милорд, все еще не отпуская моей руки, и я молила, чтобы этот момент длился как можно дольше. И линия его губ изгибается в очаровательной улыбке, словно таящей загадку, которую мне лишь предстоит разгадать. Я почти забыла собственное имя. Наверное, неправильно так долго смотреть к глаза самому почтенному в округе человеку, но он чаровал одним лишь внешним видом, присуждая все внимание своей персоне. Это не позволяло ни одной детали ускользнуть от чужого взора. Какое впечатление я произвела? В родных краях меня нередко называли красавицей, но разве я могла создать конкуренцию придворным дамам? Этот человек имел здесь власть над каждым, даже над своим старшим братом. Он на секунду отвлекся, чтобы обратиться к гостям и отдать приказ сыграть Вольту. Знакомое слово. Дерзкое, резкое, наверняка характеризующее суть самого танца. Кажется, он считался слишком откровенным, а потому был запрещен. Какая-то девушка при дворе натрещала мне о танцах слишком много в предвкушении этого вечера. Музыка заиграла, и я поняла, что не имею ни малейшего представления о том, как под нее танцевать. Но не успела я и одуматься, как Никлаус обратился ко мне:
  – Катерина, – произносит он заинтересованно. Я никогда не понимала красоту собственного имени до этого момента, каким приятным на слух его делал бархатный голос мужчины. Он подает мне руку и я не смею отказать.
  – Клаус, – как бы еще один ответ, согласие, знак почтения. Пробую новое имя на вкус. Он прокручивает меня вокруг своего величества всего легким движением руки, я повинуюсь. Мне ничего не остается, кроме как отдаться власти музыки, танца и власти моего милорда.
  – Не стесняйся. Это танец сердца, действуй, как чувствуешь. – Но что, если чувства другие? Слишком притупленные и отдаленные от такого типа танца, оттесненные рамками оставшейся морали. К тому же, я боялась опозориться, страх стеснял не хуже оков. Но мой господин двигался так быстро и ловко, не оставляя времени на раздумья, что я невольно вливалась в столь новый ритм жизни, страстный и запретный, и оттого еще более желанный, существовавший независимо от эпохи и ее правил. Мне уже не приходилось время от времени поглядывать в сторону остальных, чтобы понять движения – я просто старалась чувствовать своего партнера и следовать зову сердца. Вот оно. Заставляет открыть душу нараспашку, впустить в разум самые сокровенные желания, принять свои совершенные несовершенства. Погрешности, от которых я намеревалась скрыться здесь, в Англии, запредельной и аристократичной. Как иронично. Идеальная отточенность каждого движения, и я старательно подстраивалась, двигаясь со всей присущей мне грацией и сопровождая мужчину неотрывным взглядом своих черных глаз.
  – Тебе нравится? – даже больше, чем следовало.
  – Никак не иначе, милорд, – успеваю ответить, прежде чем он снова прокручивает меня и вдруг резко прижимает к себе. У меня сбивается дыхание. Дыши. Раз. Два. Сейчас я чувствую каждую мышцу его тела, прикасаюсь к мощной непоколебимой груди. Он держит мои руки за моей же спиной, словно обезоруживая, не позволяя дотронуться до сердца и узнать, отдает ли оно кульбиты, как мое. Мы были слишком близко друг к другу. Новое ощущение приводило в восторг. Молодая, слишком впечатлительная Катерина. Я чувствовала себя чересчур чистой и невинной, пусть это и ложь, слишком неопытной, не познавшей и малой доли того, чем могла удивить меня жизнь. Нереальный, запретный плод, до которого, казалось, только рукой подай. Но это лишь часть всей мастерски воссозданной иллюзии, готовой вспыхнуть при одном неосторожном прикосновении и исчезнуть навсегда. Трепетность сего момента невозможно было переоценить.
  Я чувствую его дыхание на своих губах. Размеренное, но почти горячее. Пламя, бушующее внутри, невероятно обжигало, превращая каждую последующую секунду в сладкую агонию. Клаус ненадолго отпускает от себя, держа дистанцию на расстоянии вытянутой руки. В такие моменты я позволяла себе зазнаться, гордо задирая подбородок, словно ни одна душа в этом зале не была достойна моей. Я позволяла себе забыться, пропуская плывущую картину перед глазами, что фокусировалась только на партнере. Каждый шаг – поворот, сопровождаемый блеском карих глаз и приятным томящим головокружением. Резко возвращают в сознание ладони мужчины на моей талии, сжимающие и без того слишком затянутый корсет, вмиг взмывая в воздух изящную фигурку юной болгарки. На мгновение я почувствовала себя вольной птицей, имеющей надежную подстраховку. Невероятное чувство свободы, безопасности, собственной значимости. Лорд плавно опускает меня на пол, разрешая на какое-то время почувствовать землю под ногами, которая готова была вот-вот уйти из-под ног. И она уходит, как только Клаус решает снова взять ситуацию под контроль. Ситуацию и мое тело, жаром воспламеняющееся при любом из его прикосновений, и на какую-то нещадную секунду угасающее вновь.
  Слишком откровенно. Непозволительная роскошь. Впрочем, чувство стыда не заставляет себя ждать. Мои щеки внезапно вспыхивают румянцем от осознания того, что я снова вышла за рамки дозволенного. И даже обратные утверждения милорда не подействуют подобно бальзаму души. Отчетливо кое-что осознаю.
  – Не могли бы Вы показать мне окрестности особняка, милорд? – учтивым голосом произношу, пожалуй, главную просьбу сегодняшнего вечера. Больше всего сейчас я нуждалась в отсутствии пары десятков заинтересованных глаз. И свежий воздух. Он был крайне необходим.

прости, если бред, пост писался после бессонной ночи в кофеиновом угаре хд

0

126

Я невероятно долго находилась в этой бестолковой человеческой оболочке, которая шла мне не больше, чем седло корове. Человеком я была слишком давно, и закончилось это весьма трагично; человеком я была слаба и глупа, теперь же мало что изменилось. Я отнюдь не тупица, однако, пребывая в столь немощном состоянии, невольно начинала поддаваться деградации личности. Сейчас я на самом дне, впрочем, как и испанская сборная. Я начинала терять хватку, все чаще ощущать безвыходность и сеять вокруг себя лучи конкретного отчаяния. Знаете, я как тот небезызвестный Дориан Грей – безвинный и безупречный, судьбой обласканный, делаю огромную ошибку, в которой сама же вижу лишь извечное, неумирающее наслаждение и вдохновение. С годами она, конечно, оправдывает себя, изъедая тебя изнутри, но замечаешь это не сразу. Да и важно ли, что происходит вокруг? Становишься чужой погибелью, не осознавая при этом всей трагичности относительно третьих лиц. Ко всему прочему уничтожаешь себя. Изначально вложенная в произведение мораль годится только людям, ищущим оправдания и жаждущим личного отмщения. Особям, желающим установить свой собственный счетчик грехов по чьим-то наставлениям, по чьим-то принципам, соответствующим совершенно чужим границам. Они боятся перейти дорогу собственной совести и благодетели. В мире вампиров все срабатывает с точностью наоборот. Мы втягиваемся в этот безудержный безнравственный ритм жизни, привлекательность которого лишь растет с новым нарушением правил. Мы понимаем, что предела не существует. Но существует опасность. И это прекрасно. Только она приводит в баланс весь тот беспорядок, что доступен высшей расе. Хотя что это «мы»? Я давно не принадлежу к ряду вампиров, я словно стою на ступени ниже, бессрочно наказанная. И одновременно с этим я – мишень для всех вышестоящих. Целься и стреляй. Обстоятельства постоянно топили меня, а судьба-злодейка раз за разом подбрасывала спасательный круг. И сейчас она делает то же самое.
  Вечер. Отличное время, чтобы завершить все начатое и отправить домой, пока мне не стал видеться кровопийца в каждом мимо проходящем. У меня определенно точно прогрессировала паранойя. И разве это удивительно? Меня, я уверена, не единожды узнавали, иногда это можно было прочитать по чужим лицам. Новый Орлеан был велик, и в этом был свой плюс. Вампиры предпочитали ошиваться в одной его части, люди, соответственно, в своем большинстве оказывались в другой.
  – Ты знаешь город. Точный адрес назвать не могу, и мы обе знаем причину, – ты же пришлешь за мной кого-то, Джорджина. – Просто позвони, как приедешь. Обещаю, ты получишь все интересующие тебя ответы, но только при личной встрече, – я сразу же вешаю трубку, не желая больше слышать голоса этой настырной ведьмы. Думаю, она могла бы помочь мне, просто слишком ленилась проезжать столько километров. Особенно в место, где запрещено колдовать. Но эта меньшая из всех возможных проблем. Взамен же я могла поделиться с Джорджи довольно ценной информацией. О человеке, которого она упорно разыскивает, я знала предостаточно. Правда, то, чем мы занимались, ей бы точно не понравилось. Но к тому времени, как ведьма узнала бы слишком многое, я попивала бы апероль шприц где-нибудь на островах, будучи вампиром. Мысли о подобном действовали невероятно вдохновляюще. Я улыбнулась собственным замыслам, хотя в душе прекрасно осознавала, что Джорджина погостить таки не явится. Ложные надежды. Собираюсь выйти из телефонной будки, оборачиваюсь и замираю на месте. Клянусь, замирает даже сердце. Такого подвоха никто не ожидал бы. Этот город почти каждый день удивлял меня новыми встречами. И прямо сейчас мне в лицо целились туго натянутой стрелой, готовой вот-вот смертельно сразить противника. Когда-то мне приходилось вытаскивать такую же из собственного тела. Не скажу откуда именно, детали не для слабонервных. До сих пор отчетливо помню все те ругательства, с особой страстью вырывавшиеся наружу вперемешку с жалобными стонами раненой «добычи». Подбитой, уязвимой, доступной и легко уловимой.
  Я с трудом поборола инстинкт атаковать угрозу, вовремя вспомнив, что больше не могу пить чужую кровь хотя бы потому, что теперь на вкус она была омерзительной.
  – Привет, Кэтрин. Сколько зим, сколько лет, – слишком мало, чтобы забыть это лицо. Еще имя и все подробности прошлых стычек. Эта девчонка когда-то удивила меня. Она держала меня на мушке на протяжении нескольких недель, пока я выполняла в городе одно задание. Я не могла бросить все и уехать в любой момент, поэтому приходилось терпеть, бороться и слишком часто сомневаться в своих шансах выжить в почти равном бою. Она обещала, что прикончит, если еще хоть раз увидит меня. Тогда я была уверена на все сто, что наши пути никогда не пересекутся вновь. И вот теперь можно разочароваться сполна. Или же Элис все планировала с самого начала, наговорила красивых фраз, а спустя какое-то время разыскала в другом городе и готова воплотить четко продуманный план убийства? Эй, судьба, ну и где твой кольцо для утопленника?
  – Стреляй, – говорю я, не желая продлевать это томительное ожидание смерти ни на минуту. Я боялась даже пошевелиться – вдруг она воспримет это как попытку сбежать или напасть? Хотя тогда я добьюсь своего еще быстрее. Хорошая идея. Но вот смелости совсем не хватало. Охотница медлила, словно испытывала мое терпение.
  – Чего ты ждешь? – спрашиваю взволнованным голосом, стараясь подавить сводящий с ума страх где-то внутри. Я даже не пыталась скрыть всего ужаса от происходящего, да и Элис слишком хорошо знала меня, чтобы купиться на дешевую игру. – Хочешь дать мне предсмертное слово? – надо, кстати, подумать над финальной речью. Элис удалось прищучить свою рыбоньку. Удалось в который раз. Только теперь мне так просто не уйти. Черт, как же отсутствие клыков усложняет жизнь!

0

127

С каждым днем все лучше начинаю понимать, хотя, казалось бы, уже и некуда, что практиковать скрытность натуры – очень полезно с одной стороны, с другой же – это невероятная скука, особенно если приходится общаться с вампирами. Уж им-то не внушишь забыть весь разговор, а ведь они самые интересные собеседники. Ни один человек не способен понять и тем более разделить всех этих сверх проблем. Но когда-то же приходит время учиться общаться по-нормальному? Это будет нелегко, ведь мне все же было что терять.
  – Нет, не существует, – отвечаю безразличным голосом, бессовестно вру. Но вряд ли Энзо должен смутить мой ответ. Конечно, один способ все же существовал, как я полагала. Стопроцентной гарантии, как всегда, не было, но надежда... надежда умирает последней, всем это известно. Тем не менее, вампиру было рановато знать и тем более вникать во все мои замыслы. Доверие следует заслужить. Особенно доверие Кэтрин Пирс.
  – Да, – ответ на второй вопрос, – но больше я тебе ничего не скажу, – вот так вот. Ни имен, ни телефонов, никаких адресов. Достаточно было иметь в виду, что в этом бренном мире есть человек, который готов оказать мне помощь. Пусть он и не самый надежный вариант, но определенно я у него в долгу. Я не самое последнее исчадие ада и на чьи-то добрые поступки могу свободно рассчитывать. Одна лишь загвоздка – надолго ли это? Вампиры и ведьмы весьма непостоянны в своих решениях, предугадать их следующий шаг всегда непросто.
  – Елены тыкала в меня деревяшкой, я ее споил. Затем разрушил ее мир с радугой и единорогами, – в голосе никакого сожаления или треволнения по поводу затронутых чувств Гилберт. И вообще – хоть одна хорошая новость за целый день! Но, судя по словам Энзо, Елена находится в городе до сих пор, а с ней черт знает кто еще, что бодрит, но никак не утешает. Хватит с меня и тех приключений, что я успела нажить за последние недели. Все-таки порядочную ложку дегтя я добавила в ее идеальную медовую жизнь. А, если честно, плевать с высокой колокольни. Все больше плевать с каждой последующей секундой.
  – Вау, а ты начинаешь мне нравиться! – Нет, серьезно, Энзо, какие еще приятные сюрпризы ты заготовил? Неужели у меня появится единомышленник, чуть ли не единственный после меня самой, способный разглядеть в Елене Гилберт зазнавшуюся и вечно ноющую девчонку? Наконец-то мне будет с кем перетереть кости этому нелепому людскому созданию. И найти в словах собеседника поддержку. Это дорогого стоит.
  Но бытовые разговорчики плавно перерастали в нечто большее. Даже не плавно, а скорее с метеорической скоростью. И каждое его прикосновение пьянило подобно хорошо выдержанному виски. Но при всем при этом томительная интрига была куда приятнее. Я обхватываю руками мужские запястья, в итоге переплетая свои пальцы с его и тем самым заставляя их сжаться на собственных бедрах, опуская ниже к ягодицам. Обстановка прогрессивно раскалялась до предела. Я бы смутилась, но ведь давно не маленькая девочка. Без права на ошибку. Времени разглагольствовать было катастрофически мало. Была лишь одна попытка. Один вопрос.
– Да, всего один, – одной ладонью я слегка зажимаю вампиру горло, другой легонько толкаю в грудь, вынуждая вернуться в исходное лежачее положение. Нависаю сверху, всего в сантиметре от губ, слишком близко, чтобы остановиться, еще хоть на минуту сдерживая внутреннего демона, проскальзывающего в дьявольском отблеске моих карих глаз. – Тебе можно доверять? – ответ был чрезвычайно важен и одновременно с этим не имел теперь никакого значения. Он дал слово, он обязан его сдержать. А если обманет – пусть эта ночь горькой гущей осядет на сердце как напоминание о самом бессмысленном обещании. Ослабляю хватку, провожу ладонью вдоль шеи, по подбородку, большим и указательным пальцами немного сжимаю челюсть Энзо, второй рукой умудряясь расстегивать пуговицы на его рубашке. На секунду позволяю себе залюбоваться скулами, черными глазами, короткой колючей щетиной. Порядком сводящее с ума влечение бомбило на весь организм, отзываясь преимущественно в животе, тоненькими цепкими щупальцами поднимаясь все выше, к неистово колотящемуся сердцу. Борюсь с сексуальным исступлением, но тут же сдаюсь, преодолеваю тот оставшийся несчастный сантиметр к Энзо и впиваюсь в его губы поцелуем. Дыхание обдает жаром и всем намешанным алкоголем, которым вампир не на шутку увлекся этим вечером. Я опускаюсь ниже, оставляя влажную дорожку вплоть до обнаженной груди, провожу руками по мускулистым плечам, помогая вампиру стянуть окровавленную рубашку к чертовой матери. Ненадолго приподнимаюсь, чтобы снять свою майку, затем возвращаюсь к партнеру и награждаю длительным поцелуем, попутно расправляясь с ремнем на его брюках.

0

128


  Быть может, это искусно затеянная игра, заранее спланированный ход событий. Но этот вампир ничего не знал обо мне, а потому вряд ли сумел бы предсказать последующие действия. Хотя я была вовсе не прочь сыграть. Снова почувствовать себя слабой и покорной. Это приятно. Снова поддаться смертельному очарованию, что жидким огнем течет по венам мужчины. Прекрасного, уверенного и сексуального. Наконец-то я вижу его в этом свете, во второй раз за последние недели. С той разницей, что сейчас это происходит на абсолютно трезвую голову. Я заставила его понервничать, позлиться и протрезветь. Теперь он точно понимал, что делает и на что идет, и не должен сделать ошибку. Одну он уже совершил, когда связался со мной. Вторую, когда приехал сюда. Третью… нет, это не проблемно. Секс с вампиром – это лучше чего-либо другого. Это слишком круто, чтобы отказаться. Главное не поседеть на радостях, как это случилось со Стефаном. Для человека, проведшего семьдесят лет в так званой камере пыток, Энзо весьма неплохо справлялся. И даже лучше, чем следовало ожидать. Наверное, раньше у него проблем с женщинами не возникало. На его месте я бы скорее забыла, как целовать чужие губы.
  Энзо весом придавливает меня к кровати, его глаза сверкают подобно зарницам, он ждал этого момента, наверное, половину своей сознательной жизни. Для меня он искуситель желаний и одновременно с этим самый опасный хищник всех времен. Ощущаю его горячее дыхание и влажность от поцелуев по всему телу, отчаянно цепляюсь ногтями за белоснежные простыни. Любое его телодвижение будоражит организм, и я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками. Немного выгибаю спину, запускаю пальцы в его черные волосы и притягиваю к себе для очередного поцелуя. Он с легкостью расправляется со всей оставшейся одеждой, заставляя меня продемонстрировать свою наготу. Скрывать свое тело от Энзо было слишком поздно и к тому же совершенно бесполезно. Издаю блаженный вздох, когда он входит в меня, и закусываю губу. Мышцы внизу живота невольно сжимаются, влажные ладони соскальзывают на его ребра и упираются, я напрягаюсь всем телом и явственно ощущаю, как волна удовольствия омывает меня с каждым новым толчком. Слегка приподнимаюсь, целую Энзо в плечо и откидываюсь обратно на подушку, притягивая вампира за собой. Все сильнее чувствую тепло его кожи, съезжаю одной рукой на спину, спускаюсь к пояснице, ниже, и останавливаюсь на его ягодице. Начинаю подхватывать движения и подстраиваться под них. Глубоко дышу ртом, изгибаюсь под мужским телом, упиваясь нарастающими сладострастными ощущениями. С моих губ все чаще срываются хриплые стоны, перерастающие в надрывистые крики. Дыхание сбивается окончательно, я запрокидываю голову назад и закрываю глаза, блуждая руками по торсу Энзо и сжимая его плечи в зависимости от остроты чувств. Слышу каждый его негромкий вдох, выдох. Время от времени тело приятно цепенеет, я закидываю ногу ему за пояс. Сейчас он всецело принадлежит мне, и только мне. Но я понимая, что мне нужно нечто большее.
  В голову приходит идея. Слишком дикая, чтобы оглашать ее вслух. Чистое безумие. Но я знаю, что являет собой вампирская амброзия, и не могу лишить Энзо этого. Даже если он побоится причинить мне боль. Неожиданно и для себя самой шепчу не выдохе:
  – Укуси меня, – и вырви мое агонизирующее сердце. Пожалуйста! Это единственное, о чем я в силах просить, пусть и не вслух, а молча, тая мольбу на самых задворках своих извращенных желаний. Мне ли не знать, что для вампира есть кровь и в какой момент он наиболее уязвим перед ней. Ни единого подвоха, обещаю, лишь мое одобрение опробовать запретного вина. Я сжимаю лицо Энзо между своих ладоней и настойчиво целую, притягивая ближе к своей шее, заставляя услышать и почувствовать, как пульсирует кровь в артерии, гоняя адреналин и разнося по всему телу. Чересчур щекотливая ситуация. Я слишком рисковала, делая такой шаг. Шаг королевой. Но ведь в этом и заключается вся прелесть нашей игры: я искушаю, а задача Энзо – не убить меня. Сейчас я ему доверяла, пусть и на самую малую долю того, как умею. Если бы он хотел убить меня – убил бы давно. Самое время признать эту сокрушительную правду. А в случае опустошения «сосуда»... что ж, всегда приятно умереть, отдаваясь без остатка.

0

129


  И все же, какие мужчины превосходные создания. Если оказаться рядом с нужным – сразу понимаешь всю прелесть этих взаимоотношений. Мне более пятисот лет, за это время я научилась разбираться во многих вещах, и не позволила бы недостойному мужчине находиться рядом со мной, трогать, ласкать и любить. Поэтому маловероятно, что о связи с Энзо я когда-нибудь буду сожалеть. «Повтори это утром на свежую голову, Кэтрин» – против мудрости внутреннего голоса не попрешь. О последствиях – очень может быть. Что-то начинает мне казаться, что вскружить голову этому вампиру в следующий раз будет очень нелегко. Что же, посмотрим. Но как-нибудь в другой раз.
  Больше всего сейчас я боялась сломаться в его руках. И представить себе не могла, что когда-нибудь будет так приятно снова почувствовать себя человеком. Хотелось прошептать ему, чтобы был хоть немного нахальнее, жестче, чтобы отравил мой разум, как он умеет, я знаю точно. От его тела веяло невероятным теплом, я бы даже предположила, что у вампира жар. Никогда не задумывалась о том, с какой же интенсивностью может меняться температура тела у сверхъестественных существ. Тесно. Слишком тесно. Почище, чем в аду. Но это заводит лишь еще больше. Его горячее дыхание сводило с ума, зарождая огонь в самых недрах моего организма и распыляя это пламя всюду, вплоть до кончиков пальцев. Каждое движение становится сильнее, я чувствую, как напрягается каждая мышцы его тела, но от грубой мужской силы становится только безумнее. Еще сильнее прижимаю Энзо к себе, когда чувствую укол в шее. Одной рукой сжимаю его волосы, открываю рот в немом восторге. Никакой боли, сплошное удовольствие и фантастическая слабость в теле уже через несколько секунд. Намеренно отдавать свою кровь не так уж и ужасно, более того – слишком приятно, чтобы больше никогда об этом не заикаться. Это слишком опасно, да и попробуй найди вампира, которому не будешь прекословить, если он вдруг решит испробовать тебя. А предлагать такое первой?.. Наверное, я действительно сумасшедшая. Но через пару мгновений, длящихся в целую вечность, поразительно сладкую, словно ликер, и уносящую в царство Морфея, он решает притормозить. Внутри же я буквально рычала от негодования, но стоило лишь вспомнить, что кровосос мне жизнь тем самым сохранил, как всякие возмущения сами собой отходят на второй план. Повинуясь следующему движению мужчины, я делаю небольшое усилие и оказываюсь сверху. Словно глоток свежего воздуха. Вдавливая его коленями в кровать, вращаю бедрами, ощущая член глубоко в себе. Отмечаю руки Энзо на своих бедрах и то, как он сжимает их время от времени, что вынуждает меня жалобно постанывать и желать большего. Начинаю двигаться немного быстрее, уже через несколько томительных секунд достигая неимоверного наслаждения. Что есть силы упираюсь ладонями в грудь мужчины, напрягаясь всем телом, чувствую мощную искру. Маленькая победа. Вспышка постепенно разрастается, и по телу растекается невероятное тепло. Отвечаю на поцелуй вампира и в изнеможении падаю рядом, завернувшись в простынь. Энзо протягивает мне рассеченное запястье, а я не в том положении, чтобы выпендриваться и отвергать чужую кровь. Понятия не имею, насколько сильно он приложился к моей шее, но залечить отметины от укуса я была вовсе не прочь. Я отпиваю немного алой жидкости и, о боже, какая мерзость! К тому же какое извращение. Облизываю губы и несколько раз сглатываю, чтобы поскорее прогнать изо рта этот ужасный привкус. Но забываю о крови так же быстро, как заживает моя поврежденная кожа.
  Так, ну хорошо, и что же дальше? Я закусываю губу и поддаюсь минутному замешательству, раздумывая, что же предпринимать дальше. Говорят, после секса очень удобно пудрить партнеру мозги. Обычно так и бывает, но вот с вампирами дела обстоят гораздо сложнее. Им намного легче сохранять холодный ум, нежели простым людям. А, может, Энзо и сам был не прочь спровоцировать меня на что-либо, поэтому стоит поторопиться. Ложусь на мужчину, ловлю его взгляд и проговариваю:
  – Сделка заключена, – не сдерживаю улыбку и смеюсь. Прямо таки сделка с дьяволом. Хотя я все меньше начинаю иронически смотреть на это. Энзо во многом напоминал меня, а иногда я делала абсолютно непредсказуемые вещи... даже с теми, кто был мне дорог, кто был мне обязан или кто нуждался в моей помощи. И когда понимаешь, что кто-то очень легко может подобным образом поступить с тобой, это пугает. Вертикально провожу указательным пальцем по губам мужчины, после чего придвигаюсь ближе и целую. Пусть думает, что хочет.
  – Но я не могу вечно находиться под твоим внушением, – говорю чуть более серьезным тоном, – к тому же это нечестно. – Совершенно не лишено всяческой справедливости, но не могла же я действительно всюду следовать за вампиром и делать только то, что он пожелает. Нет. Но и просить абсолютную свободу будет слишком подозрительно... Но, боюсь, тогда я не доживу до утра. – Сделай одолжение подопечной, – приподнимаю брови и слегка улыбаюсь, – сгоняй за вкуснятиной, – похлопываю Энзо по груди, мол, можешь начинать. – Но сначала – избавь меня от этих формальностей, – прикасаюсь пальцем к его виску, в очередной раз намекая на то, чтобы вампир снял внушение. Пожалуйста, миленький, ну пожалуйста, отпусти меня!

0

130


  И как же это меня угораздило? Кэтрин Пирс снова человек. Не звучит как-то, не находите? Имя, довольно известное в рядах вампиров, за которым кроется довольно интересная история жизни его обладательницы и истории тех, чьи жизни она мастерски свела на «нет», погубила, беспощадно и без всякого сожаления. И это последнее слово, не олицетворяющее, в принципе, ничего. Ан нет, как раз «ничего» оно и подразумевает. Ничто. Никаких достижений, никаких возможностей, никакой жизни, естественно, в самом красочном значении этого слова.
  Я смотрела на свое безупречное отражение в зеркале и видела всю ту же, прежнюю Кэтрин. Правда, что-то в ней все же изменилось. Что-то, не могу понять что именно. Она.. постарела? Или так странно выглядит мое лицо всегда, когда я слишком обеспокоена и взволнована? В общем, потрепанность судьбою на лицо. Я всегда считала, что Кэтрин Пирс (не Катерина Петрова, прошу заметить) – неуязвима, действует всегда лишь на гадость другим людям, но никак не самой себе. Ей всегда удавалось выйти сухой из воды. Она была бессмертной И одновременно с этим она желала большего бессмертия. Парадоксально, не так ли? Мне удавалось пятьсот лет продержаться в живых и, более того, – жить на полную катушку, но, узнав о существовании абсолютного бессмертия, я возжелала запретный, недосягаемый для меня плод. Пора это признать. Не все в этом мире Кэтрин Пирс в силах заполучить. Иногда приходилось платить – это не ново, однако такую цену? Теперь я чувствовала, словно потеряла часть себя. Некое опустошение внутри. И на этот раз вовсе не от одиночества, не от зависти. От бессилия и собственной ничтожности. Хах, как несправедливо со стороны вселенной. Она всегда была на моей стороне, а что же сейчас? Мир перевернулся. Я горестно усмехнулась собственному отражению и отошла от зеркала, не в силах больше смотреть на изнуренный, бестолковый нынче сосуд с кровью.
  И как такое могло произойти? Все то время, что я знала о лекарстве от вампиризма, я была уверена, что о нем только мифы да легенды ходят. Ну и слухи от всяких наивных, зацикленных на этой идее дураков. Была уверена, что на том, в чьи руки оно в итоге попадет, лекарство не сработает. И я, конечно же, потом наедине с собой посмеюсь над этим глупцом. Итак, хорошо. «Антивамп» использован, кому-нибудь смешно? Точно не мне. Только если я не решу в процессе хохотания перейти к истерике и забиться в жалких рыданиях. От этого меня отвлекают только мысли об уже произошедшем. Что-то я увлеклась совсем несвойственным мне самобичеванием. Пора бы вспомнить о главной виновнице – госпоже Гилберт. Крайне омерзительная натура. Я была так близка к тому, чтобы раз и навсегда закончить ее мучения и подарить всему миру торжество, которое не забудется ни через век, ни через два. Я даже готова была смириться с тем, что Стефан возненавидит меня окончательно, в этот раз безвозвратно и навечно. Я бы смирилась. Правда. Но все пошло не так, совершенно не так! И набрало такие обороты, о которых никто и подумать не мог!
  Усаживаюсь в кресло, начинаю грызть ноготь большого пальца. Задумчиво пялюсь в пол, возрождая в памяти недавние события, как будто от этого легче становилось. Но это хоть не так сильно тревожит, когда думаешь о том, что было, а не о том, что же последует дальше. Вспоминаю, как брела через город на рассвете, то есть.. где-то час или полтора назад. Чувствовала себя самой настоящей дворовой шавкой, шарахаясь от любой проезжавшей мимо машины. Плохо соображается, а время идет на секунды, чтобы все хорошенько обдумать и создать в уме хоть какой-нибудь план для дальнейших действий. Нужна помощь. Так-так. Лихорадочно перебирала в голове имена тех, кто находился в этом городе и при этом не желал мне смерти. Хм. Да. Таких здесь нет. Что называется «Ошибка 404. Запрашиваемый файл не найден» Их по всему-то миру максимум с десяток. Плюс всякие там должники. Но даже они при удобном случае попытаются покончить со мной, чтобы откупиться от долгов, которые я им когда-то навязала и которые им могут стоить собственных жизней. Уж я-то умела дать задание – самую грязную работенку, которую самой делать было опасно. А не потому, что не хотелось. Вот например Сальваторе не должны покушаться на мою жизнь, как и кто-либо другой из их верной свиты, но на их помощь рассчитывать было совершенно бесполезно после того, как я попыталась убить их подружку Леночку и была на грани такого достижения. Зато Мэтту можно внушить. Ах черт бы вас, я больше не могу этого делать! Чувствую, как сердце кровью обливается и эту же кровь отчаянно качает. Придется еще свыкнуться с тем, что внушение – лишь часть утерянных моих способностей. Тем не менее, мозг совсем не собирался с этим мириться. Хотелось уткнуться лицом в собственные ладони и захныкать, как маленький ребенок. Очень жаль, что Гилберт не убила меня сразу же после того, как вернула мне человечность. И не упрекнешь ведь за жест жестокости с того света. Гадкая, поганая дрянь. Оторвать бы ей голову да отправить посылкой Клаусу в Новый Орлеан.
  Тогда я практически пала духом. До дома оставалось еще более половины пути, а я отчаялась в конец. Но один вариант все же был. Маловероятный, но имел право на существование. Элайджа Майклсон. 90 процентов на то, что он уже покинул пределы Мистик Фоллс, отправившись вслед за братцем вершить правосудие в более достойный для того город. Элайджа сейчас самый лучший и единственный вариант. Даже если он не поможет мне придумать варианты выхода из этой ситуации, то хотя бы не станет насмехаться или издеваться. Вот оно какое, благородство. Тогда я позвонила Древнему сразу же, а, убедившись в том, что он еще не уехал, воодушевилась предстоящей встречей и преодолела расстояние до дома, в котором обосновалась, за минут пятнадцать. Слава Богу он еще не отчалил! Надеюсь, Бог все же есть, ибо только он теперь поможет мне. И Элайджа, если соизволит.
  От бесконечных развлечений меня отвлекает писк дверного замка. Я спешу открыть дверь, даже не посмотрев в глазок. Стараюсь принять менее обеспокоенный вид. Хотя Древний все равно почувствует бурю негативных эмоций в хрупком человеческом теле. Если только пожелает. Еще по телефону я сказала ему о главном – что снова человек. О лекарстве, я думаю, он и сам догадался. А вот об причастности Елены об этом вряд ли.
  – Элайджа, – облегченно выдыхаю и обнадеживающе смотрю на мужчину. Секунды две, не больше. – Проходи, – немного шире открываю дверь и отхожу в сторону, чтобы не преграждать вампиру путь. – Садись, где пожелаешь. Сразу скажи, что тебе налить? Хотя, чего это я. У меня ведь только ром, – заканчиваю полным безысходности голосом. Даже из-за одного вида спиртного в этом доме я ощущаю себя скованно и ограниченно. Когда же это пройдет?

0


Вы здесь » FRPG Dark Reunion » Administration » Бункер


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC